«Слово-на-Дону 2025»: «Донские рассказы» и «Хождение по книгам» в сердце Ростова

11 октября в рамках фестиваля «Слово-на-Дону» все желающие отправились на литературную прогулку «Хождение по книгам». Участники прошли по местам, где когда-то звучали голоса поэтов и писателей, узнали тайны старинных зданий, вспомнили забытые имена и открыли для себя, что за каждым ростовским фасадом — своя живая глава литературной истории.

Пасмурное утро сегодня будто сошло со страниц любимых русских классиков: прохлада и ветер гуляют по улицам, под ногами отблёскивают лужи, а в воздухе витает сонливость и пессимизм. Как символично, что именно сегодня мы отправимся на экскурсию «Хождение по книгам». Конечно, вполне ожидаемо, что место встречи — памятник Пушкина на пересечении улицы Пушкинской и Ворошиловского проспекта. К назначенному времени у статуи поэта собирается около двадцати человек разного возраста — приятно видеть такой разнородный интерес. Участникам выдают специальные устройства, так называемые радиогиды, и хоть оборудования хватает на всех, среди экскурсантов всё же вспыхивает лёгкий спор о регистрации и справедливости — атмосфера, подходящая погоде, с ноткой иронии и усталости.

Как мы узнаём, сегодня у нас будет больше не экскурсия, а своеобразная прогулка с чтением сборника «Донские рассказы» Михаила Шолохова. Начинаем, несомненно, с памятника А.С. Пушкину. Интересно, что, как сообщает наш сегодняшний путеводитель, Игорь Нарижный, это первый памятник в Ростове-на-Дону, посвященный литературной тематике. Бронзовый Александр Сергеевич смотрит прямо в направлении Дона, ведь Ростов, покоривший Пушкина в 1820 году, оставил след в сердце писателя, и в 1828 году он написал стихотворение «Дон».

«Блеща средь полей широких,

Вон он льется!.. Здравствуй, Дон!

От сынов твоих далеких

Я привез тебе поклон.

Как прославленного брата,

Реки знают тихий Дон;

От Аракса и Евфрата

Я привез тебе поклон…» — зачитывает нам отрывок экскурсовод Игорь Нарижный.

Но впечатление о Ростове не были столь однозначны у Александра Сергеевича, ведь Николай Раевский задолго до поездки страстно желает показать Пушкину величественную крепость Дмитрия Ростовского из своего детства.

— Он помнит это мощное укреплённое военное сооружение. И на маленького ребёнка это, конечно же, производит большое впечатление. Пушкину он всё время рассказывает: «Сейчас мы приедем, а там такааая крепость!»

Но, уточняет Игорь Нарижный, в 1820 году крепость Дмитрия Ростовского находилась в состоянии обветшания. Укрепления постепенно разрушались, территорию застраивали, а земляные валы заросли травой. И уже не было такого большого гарнизона. Поэтому ожидания Александра Сергеевича не оправдались, и он был даже немного разочарован.

— Существует версия, что как раз вот это разочарование в крепости Пушкин отражает в «Капитанской дочке».

Далее Игорь Нарижный вспоминает фрагмент из повести, когда Гринев оказывается в Белогорской крепости. Крепость оказалась вовсе не тем грозным укреплением, каким представлял её Гринёв: вместо военной мощи — хилый скот, тишина, старики и запущенность. Его ждала скучная, ничем не примечательная жизнь, лишённая ожидаемых приключений. Также экскурсовод проводит немало важную параллель между Донской крепостью и Оренбуржской, ведь они обе строились про проекту инженера Александра Ригельмана.

И вот мы впервые двигаемся с места. Переходим пешеходный переход и спускаемся ниже по Ворошиловскому проспекту. В это время радиогид не умолкает — из динамиков звучат песни о Ростове разных эпох: от «Я люблю этот город» Валентина Будилина (1974) до «Ростов, я люблю тебя» группы DreamTim (2013). Мы подходим к бывшему Дому печати, что на углу улицы Суворова и проспекта Ворошиловского. Сегодня в нём находится офис «Газпром межрегионгаз Ростов-на-Дону». 

— Глава 2. Три писателя, — вновь звучит голос экскурсовода. — Вообще, есть ли у таланта степени?

— Нет?

— Талант или не талант? — теряются в догадках экскурсанты.

— Писатель первого уровня, второго, третьего?

— Вот! На мемориальных досках, как правило, пишут просто: «В этом доме жил известный…». Это, можно сказать, первая степень признания. Вторая — «выдающийся». Третья — «талантливый». Обратите внимание: на этой мемориальной доске указана высшая степень — «лучший и талантливейший».

В 1950 году на фасаде этого здания появилась памятная доска, посвящённая выступлению Владимира Маяковского. И не случайно поэта выделили именно такими словами — ведь это была цитата самого Иосифа Виссарионовича Сталина. Как рассказывает Игорь Нарижный, сначала Маяковский был лишь симпатичным мальчиком и не более, но сюда он приходит потому, что в подвале этого купеческого здания (пр. Ворошиловский, 20/17) находится клуб корреспондентов газеты «Молот».

— Раньше здесь собирались литературные глыбы, но многие имена сейчас, возможно, ничего вам не скажут.

Однако, согласитесь, ни один студент Южного федерального университета не мог не обратить внимания на фамилию Жак среди частых посетителей клуба писателей. Не стала исключением и я. Под впечатлением от творчества Маяковского Вениамин Константинович Жак в 1926 году написал стихотворение под названием «Маяковский читает стихи»:

«…Но главное — даже не стих, не записки:

Главное — с солнцем в обнимку,

на «ты»,

Ходит по сцене

без страха,

без риска

Поэзия самой большой высоты…» — зачитывает экскурсовод Нарижный.

Мы узнаём, что Вениамин Жак восхищался и вдохновлялся Маяковским, тогда как сам Владимир Владимирович, напротив, критиковал и не признавал поэзию Жака. Лично я считаю это несправедливым: Вениамин Константинович был не менее талантливым писателем, чьё творчество охватывало широкий диапазон — от детских стихов до проникновенной любовной лирики, что, безусловно, заслуживает уважения.

Далее нас знакомят с удивительной трансформацией Осипа Мандельштама - поэта, который, оказавшись в Ростове, неожиданно обращается к прозе. По словам Игоря Нарижного, подобный поворот был совершенно нехарактерен для его творческой натуры и стал настоящим экспериментом. Продолжая следовать маршруту, мы спускаемся немного ниже, к зданию бывшего Новоросцемента (пр. Ворошиловский, 14), и оказываемся в месте, где, по преданию, бывал герой романа Ильи Ильфа и Евгения Петрова «12 стульев» - отец Фёдор. Так одно литературное имя сменяет другое, и город словно сам перелистывает станицы своего богатого литературного прошлого.

Следующая глава — Сергей Есенин. Мы продолжаем спускаться ниже и доходим до пересечения Ворошиловского проспекта и Большой Садовой. Мемориальная доска Сергею Есенину установлена на здании бывшего кинотеатра «Колизей» (ул. Большая Садовая, 71/16). По современным меркам это место можно было бы назвать почти интимным — зрители находились совсем близко к сцене, что создавало особую атмосферу камерности и живого присутствия. Великий русский поэт выступал здесь в июле 1920 года.

— Я люблю личные истории поэтов. Именно в Ростове-на-Дону Сергей Александрович впервые видит своего сына, — делится интересной историей экскурсовод.

Игорь Нарижный рассказывает, что Есенин был против появления ещё одного ребёнка. В тот момент он уже не жил со своей женой Зинаидой Райх, но имя для будущего сына всё же выбирал сам. Поэт не хотел, чтобы оно принадлежало кому-то из писателей, и остановился на имени Константин. Только позже он вспомнил, что так звали Бальмонта, — но было уже поздно.

Увидеть сына Есенин не собирался, да и особого желания не проявлял. Однако судьба распорядилась иначе: Райх, Есенин и Мариенгоф оказались в одном поезде. Говорят, если бы не Мариенгоф, Сергей Александрович так и не решился бы взглянуть на ребёнка. А может, и правда, лучше было бы его не видеть… При одном взгляде на сына, Есенин воскликнул:

— Фу, черный! Есенины чёрными не бывают.

Эта история произвела на некоторых экскурсантов неизгладимое впечатление: как можно не желать видеть собственное чадо, да ещё и отрицать своё отцовство, даже на фоне ревности и гордости.

Далее движемся к площади Советов, где Игорь Нарижный рассказывает нам о легенде ограбления банка с помощью подкопа (пр. Соколова, 22А) и о том, какую роль играло творчество Павла Шестакова в этой истории.

— Важно понимать, что в советские времена в годы, которые заканчивались или начинались на цифру «семь», происходило много важных, торжественных событий. Собственно, Шестаков пишет произведение «Омут» в 1987 году, — рассказывает экскурсовод.

В этом романе автор воспроизводит реальную историю ограбления, произошедшего в 1918 году на пересечении современных переулка Семашко и улицы Серафимовича. Однако в художественном пересказе он переносит действие к зданию Госбанка, из-за чего легенда постепенно обрела новую жизнь и прочно закрепилась за этим местом.

Мы продолжаем прогулку по площади Советов, где Игорь Нарижный знакомит нас с творчеством Алексея Свирского — писателя, чьи рассказы проникнуты духом старых ростовских трущоб. В своих произведениях он с особым вниманием описывал повседневную жизнь горожан, торговцев и простых ремесленников, запечатлевая атмосферу знаменитой Окаянки — шумного уголка Нового базара, который когда-то располагался на месте нынешнего здания администрации.

Спускаемся в подземный переход и снова выходим на Большую Садовую, где оживает уже другая страница городской истории. Очень забавной показалась история о напитке «Карузо» и студентах РИНХа, которые во время больших перемен любили идти «карузить», а затем возвращались на оставшиеся пары. Экскурсовод также вспоминает и легендарное кафе «Альгамбра» в Газетном переулке, где когда-то собирались поэты и музыканты, и вдохновлённое Ростовом стихотворение Михаила Светлова «Гренада», задуманное как «серенада испанских грандов», и, разумеется, Веру Панову — писательницу, оставившую глубокий след в литературной истории Дона. Её мемуары запечатлели встречи с Есениным, Маяковским, Хлебниковым, Бабелем и многими другими. Создавалось стойкое ощущение, что каждая улица и каждое здание Ростова бережно хранят в себе частичку богатой литературной истории города.

— Конечно, если говорить о донской литературе, невозможно пройти мимо творчества Михаила Александровича Шолохова. В «Тихом Доне» видны следы Ростова, но самый тонкий, невероятный след, лично для меня, совершенно в другом произведении — «Они сражались за родину», — делится с нами Игорь Нарижный.

Экскурсовод обращает внимание и на то, что роман остался незаконченным: сам Михаил Шолохов уничтожил часть написанных глав. Особое место в истории произведения занимает балкон гостиницы «Московская» (ул. Большая Садовая, 62). Интересный факт, что за Шолоховым был закреплён отдельный номер, а по одной из версий, специально для него даже оборудовали тир в подвале. Именно здесь скульптор Евгений Вучетич создал знаменитый бюст писателя с лёгкой ухмылкой.

Следующая остановка — парк имени Горького, где нас ждала небольшая передышка и чтение рассказа Михаила Зощенко «Ростов». После отдыха мы возвращаемся на Пушкинскую улицу и останавливаемся у дома № 89/57, где когда-то жил Владимир Киршон. Игорь Нарижный считает, что поэт вдохновлялся Пушкиным, а его стихотворение «Я спросил у ясеня» перекликается с мотивами пушкинского «Ветер, ветер! Ты могуч…». Внезапно экскурсовод спрашивает у участников об их личном отношении к Киршону.

– Многие не любили — и было за что! – выкрикивает женщина из толпы.

И правда, Владимир Киршон был личностью крайне противоречивой. Доброжелательные отношения у него складывались лишь с немногими. Он сам принимал участие в травле таких писателей, как Зощенко, Пришвин, Алексей Толстой. Не удивительно, что и современники относились к нему без особой симпатии. Киршон даже послужил прототипом Иуды в романе Булгакова «Мастер и Маргарита» — ведь Михаил Афанасьевич откровенно не терпел его.

Заключительная точка маршрута — Дом писателей (ул. Пушкинская, 78), где когда-то жили Гарнакерьян, Шолохов-Синявский, Оленич-Гнененко, Жак и многие другие выдающиеся литераторы.

Так завершается экскурсия «Хождение по книгам», но, в отличие от неё, фестиваль «Слово-на-Дону» продолжается, приглашая всех прикоснуться к живой истории нашего города. Полную его программу можно посмотреть на сайте.

Текст и фото: Карина Смирнова