«Я не любил читать книги, но читал газеты»: интервью с выпускником ИФЖиМКК Кириллом Кривошеевым

Выпускник ИФЖиМКК и корреспондент «Коммерсантъ» Кирилл Кривошеев — о студенчестве, пути в федеральное издание и собственном проекте.

— Ты учился на журналистике в ЮФУ. Как принималось это решение?

— Мой дедушка был директором батайской «Союз Печати». В нашем доме всегда было много газет, чаще всего это была «Комсомольская правда» и газета Батайска «Вперед». Я не любил читать книги, но читал газеты. Я изучал их, мне это нравилось. Первое, что я читал осознанно, это текст Ярославы Таньковой «Как я развлекала туристов в Египте». На тот момент я никогда не был за границей и не знал, кто такие аниматоры. Мне показалось интересным, когда журналист внедряется в какую-то среду и пишет тексты.

Получается, Танькова стала журналистом, вдохновившим тебя поступить на журналистику?

— Да, это так. Но я долгое время говорил родителям, что хотел бы быть журналистом. Когда пришло время поступать – выбор был очевиден. Я не хотел ничего другого. Откровенно говоря, у меня были слабоватые баллы: я сдал и английский, и литературу на 60, по русскому языку было хотя бы 82.

Выходит, что в твой период поступления на журналистику ЮФУ, обязательным экзаменом был английский?

— Да. У нас были русский, английский, литература и творческий экзамен. Я также ходил на подкурсы по литературе к Ольге Ервандовне Гайбарян (прим.ред. — доцент кафедры теории и истории мировой литературы ИФЖиМКК) и на подкурсы по английскому. Там было видно, что я не тянул, что я был слабоват. Хоть я и учил английский с детства, но не очень хорошо. Я стал хорошо понимать язык в университете, а еще лучше на работе. Никогда не поздно начать учить любой язык, главное — желание!

Что можно назвать однозначно лучшим в ЮФУ?

— Во-первых, в ЮФУ — академическая свобода и классные преподы. Во-вторых, нет «политических репрессий» (что для меня сейчас особенно важно). В-третьих, в ЮФУ действительно хорошее образование по языку.

Также в ЮФУ много классных людей, которые заинтересованы профессией и много что делают. Когда я заканчивал университет в 14-15 году, я действительно обращался к преподавателям за профессиональным советом. Это были весьма деликатные советы, потому что они касались украинского конфликта и его освещения. Для меня это было важно. И я думал, что преподаватель нужен не только для зачетов, а для чего-то еще в жизни.

Легко ли тебе давалась учеба? Были какие-то забавные ситуации с преподавателями, которые больше всего запомнились?

— Я не очень любил учебу, мне больше нравилась практика. Но я очень любил Елену Губину – преподавателя по английскому языку (прим. ред. — старший преподаватель кафедры английской филологии ИФЖиМКК). Нас было четверо мальчиков в группе, и из-за того, что мы не делали домашку на ее пары, она дала нам забавные прозвища: я был Розовый бутон, Адам Вакулин – Сахарок, Женя Вислоухов – Принцесска, Сережа Щербаков – Настенька.

Иногда происходит так, что слова преподавателя влияют на его студентов, наставляя на путь истинный. Была ли у тебя такая ситуация? 

— Я помню, что я пришел на подкурсы, и, когда Ирина Мицкевич (прим. ред. — экс-преподаватель кафедры теории журналистики), рассказывала нам очень интересные вещи, и я подумал: «О, как классно!». Но это были какие-то очевидные вещи про три источника, верификацию информации, про работу с источниками. Пары Марины Гордеевой (прим. ред. — экс-заместитель декана ИФЖиМКК) по этике сильно запомнились, потому что они были очень актуальны. Творческие мастерские запомнились тем, что мы разбирали тексты друг друга и было очень живое общение.

А есть ли на самом деле теплое воспоминание из времен учебы?

— Елена Губина, преподаватель английского языка, на Хэллоуин ставила спектакли на английском языке. Это было круто из-за того, что сценки были полностью на английском языке. Однажды мы пошли в ТЮЗ (прим.ред. — Театр юного зрителя) и взяли там костюмы. Когда я надел на себя камзол, я понял, что не хватает сапог, ведь какой средневековый вельможа без кожаных сапог, и я надел женские сапоги с не очень высоким каблуком. Ходил, спотыкался, но спектакли были очень классные, я помню их до сих пор.

Группа «Жакомобиль» – это на века. Мы любили ее, слушали.

Пары Жак были шикарные, хоть она и требовательная женщина. Я помню одну из главных легенд ФФЖ о том, что из-за Жак никто никогда не исключался. Якобы если у тебя последний долг, то она всегда ставила зачет, но потом тебе нужно было ходить и досдавать его, даже если он стоит в ведомости.

Как ты попал в «Академию Коммерсанта»? 

— Я закончил вуз и понял, что у меня нет работы в Ростове, потому что на тот момент закрылось издание, в котором я работал. Да, это была хорошая интересная работа, но как всякое региональное издание оно испытывало финансовые трудности. И я понял, что нужно ехать в Москву. В 13-м году я стажировался в «Комсомольской правде» и месяц жил в Москве, а в 15-м я пытался устроиться на работу в этом городе. В одно издание меня не взяли, и я вернулся в Ростов. Здесь я уже узнал об «Академии Коммерсанта» и понял, что это очень интересная вещь и классная возможность обзавестись контактами и остаться в Москве. Я отписал больше всех текстов на потоке и меня пригласили в отдел внешней политики. На самом деле, это стало моей путевкой в жизнь. Но нужно действительно очень много трудиться, чтобы тебя заметили.

Какие самые важные навыки ты получил в «Академии Коммерсанта»? 

— В «Академии Коммерсанта» главный навык – это готовить информационные справки. Елена Коровина, лектор Академии, очень сильно тренировала нас на этот счет, чтобы мы были всегда готовы к спикерам. Каждую ночь мы серьезно готовились. «Академия Коммерсанта» привила мне стойкость и готовность работать на износ. Это была академия журналистики.

Сейчас ты работаешь в «Коммерсанте». Как ты попал в международный отдел?

— В международный отдел я попал по очень простой причине – я писал про Украинский конфликт. В отделе меня встретил Сергей Строкань, уроженец города Новомосковска Днепровской области. И я решил заговорить с ним на украинском. Этот нехитрый навык, приобретенный в детстве, помог мне. Я писал не только про Украину, я писал про Турцию, Афганистан. Первая моя заметка в «Коммерсанте» была про то, что Обама не будет выводить войска из Афганистана.

Поделись интересной историей из работы корреспондентентом «Коммерсанта».

— Наверное, это один из моментов, когда про меня написали многие издания. Это стало своеобразной минутой славы. В Москву приехала Надежда Савченко (прим. ред. — украинский политический деятель), она только вышла из тюрьмы на тот момент. Она приехала в этот город, чтобы поддержать своих сотоварищей, которых задержал Верховный Суд Москвы. Они были бойцами ОУН (прим .ред. — Организация украинских националистов) (Деятельность организации запрещена на территории России) и их судили за военные действия в Чечне в 90-х.

Все журналисты окружили Надежду Савченко и задавали ей вопросы, но она не отвечала на них. Я начал говорить с ней на украинском языке и у нас завязался небольшой разговор.  И видео, на котором запечатлен этот момент, пошло в мир.

Истории, произошедшие со мной в Нагорном Карабахе, стали для меня значимыми. Но они гораздо тяжелее, чем история про Надежду Савченко. Я освещал разные события: митинги в разных странах, выборы. Я объездил почти все страны постсоветского пространства, которыми я и занимаюсь.

Наверное, все эти события оставили важный след в твоей жизни

— Я стал себя ассоциировать с этими историческими событиями. Я, можно сказать, некоторые события, несмотря на свой юный возраст, видел в прогрессии. Это важно. Журналист становится экспертом, когда он видит события в развитии. Потому что любое событие оно живет и меняется. Очень круто, когда твои старшие коллеги делятся воспоминаниями о том, как Джордж Буш Младший вводил в 2001 году войска в Афганистан. Классно чувствовать себя частью исторического процесса. Это действительно то, что завораживает. Я становлюсь частью истории, которую несу через себя в будущее.

Как ты связался с «Летней Школой»? Что было и, может быть, остаётся самым сложным в проведении «Реальной Журналистики»?

— На «Летнюю Школу» я впервые поехал в 2014 году, потому что считал, что это важно. Журфак дал мне много, но не все: нужны контакты. И «Летняя Школа» — это замечательный вариант, чтобы приобрести их. И действительно это место подарило мне много замечательных друзей. Но меня очень расстроило, что после определенного года, я не помню какой точно, мастерская репортажа, на которую я ездил, прекратила свое существование. Да, были другие мастерские, но не было журналистики обычной, которая подходит всем людям, которые хотят заниматься журналистикой. И я решил сделать мастерскую сам.

Я собирался создать ее еще в 20-м году, но из-за ковида «Летней Школы» не было вообще. В этом году мы боролись за ее проведение, и вот сейчас она есть, возможно не в лучшем виде, но есть.

Были ли какие-то сложности при создании мастерской?

— Сложно верстать сетку спикеров и договариваться с людьми, чтобы они приходили к студентам. На это не каждый согласится. Не каждого можно на это уговорить. Очень сложно составлять сетку с несколькими спикерами в день, согласовывать со всеми эти встречи. Также, при отборе, сложно быть справедливым ко всем, но сетка – главная сложность.

Нравится ли тебе передавать опыт работы молодым журналистам, приехавшим на мастерскую? 

— Да. Я сам не являюсь каким-то уникальным специалистом. По сути, я здесь, чтобы делится своим опытом и передавать опыт тех людей, которые приходят сюда спикерами. У них гораздо больше опыта, чем у меня. Я могу рассказать кое-что, а они – все остальное. Мне кажется, что это круто, потому что не каждый журфак может обеспечить студентов крутыми спикерами. Я всегда ценил, когда в университет приходили профильные журналисты.

В чем главное отличие мастерской «Реальная журналистика» от других журналистских мастерских «Летней Школы»? В чем главная фишка мастерской?

— Другие мастерские заточены на узкий профиль, я старался этого избежать. Я хотел сделать мастерскую для всех журналистов, которые хотят заниматься журналистикой. Наши занятия — это неплохая тренировка для взятия интервью. Кто-то задет вопрос и получает ответ, ты задаешь вопрос и получаешь ответ. Это чем-то похоже на пресс-конференцию с профессионалом.

Беседовала: Дарья Тюкачева

Фото: архив героя